Неточные совпадения
Только два раза в неделю посижу да пообедаю у генерала, а потом поедешь с
визитами, где давно не был; ну, а там…
новая актриса, то на русском, то на французском театре.
Вчера Степан Аркадьич являлся по службе в мундире, и
новый начальник был очень любезен и разговорился с Облонским, как с знакомым; поэтому Степан Аркадьич считал своею обязанностью сделать ему
визит в сюртуке.
Степан Аркадьич покраснел при упоминании о Болгаринове, потому что он в этот же день утром был у Еврея Болгаринова, и
визит этот оставил в нем неприятное воспоминание. Степан Аркадьич твердо знал, что дело, которому он хотел служить, было
новое, живое и честное дело; но нынче утром, когда Болгаринов, очевидно, нарочно заставил его два часа дожидаться с другими просителями в приемной, ему вдруг стало неловко.
По приезде адмирала епископ сделал ему
визит. Его сопровождала свита из четырех миссионеров, из которых двое были испанские монахи, один француз и один китаец, учившийся в знаменитом римском училище пропаганды. Он сохранял свой китайский костюм, чтоб свободнее ездить по Китаю для сношений с тамошними христианами и для обращения
новых. Все они завтракали у нас; разговор с епископом, итальянцем, происходил на французском языке, а с китайцем отец Аввакум говорил по-латыни.
Подумавши, он отложил исполнение до удобного случая и, отдавшись этой
новой, сильно охватившей его задаче, прибавил шагу и пошел отыскивать Марка, чтобы заплатить ему
визит, хотя это было не только не нужно в отношении последнего, но даже не совсем осторожно со стороны Райского.
— Нил Андреич поважнее, постарше и посолиднее его, а в
Новый год и на Пасху всегда заедет с
визитом, и кушать иногда жалует!
Сосланные по четырнадцатому декабря пользовались огромным уважением. К вдове Юшневского делали чиновники первый
визит в
Новый год. Сенатор Толстой, ревизовавший Сибирь, руководствовался сведениями, получаемыми от сосланных декабристов, для поверки тех, которые доставляли чиновники.
Этот первый
визит оставил в Галактионе неизгладимое впечатление. Что-то
новое хлынуло на него, совсем другая жизнь, о какой он знал только понаслышке. Харитина откачнулась от своего купечества и жила уже совсем по-другому. Это
новое уже было в Заполье, вот тут, совсем близко.
И разве он не видал, что каждый раз перед
визитом благоухающего и накрахмаленного Павла Эдуардовича, какого-то балбеса при каком-то посольстве, с которым мама, в подражание модным петербургским прогулкам на Стрелку, ездила на Днепр глядеть на то, как закатывается солнце на другой стороне реки, в Черниговской губернии, — разве он не видел, как ходила мамина грудь и как рдели ее щеки под пудрой, разве он не улавливал в эти моменты много
нового и странного, разве он не слышал ее голос, совсем чужой голос, как бы актерский, нервно прерывающийся, беспощадно злой к семейным и прислуге и вдруг нежный, как бархат, как зеленый луг под солнцем, когда приходил Павел Эдуардович.
Такая жизнь мыслима только в Петербурге — это жизнь на выклянчиваемые повсюду под тем или другим предлогом, а иногда даже без всякого предлога, пособия и займы без отдачи. Для последних Марья Викентьевна охотно знакомилась со всеми чуть не в вагонах конки и на улицах, приглашала к себе, радушно принимала, и на второй же
визит нового знакомого огорашивала его просьбой дать ей взаймы ту или другую, часто даже весьма маленькую, сумму.
Он ни у кого из товарищей не бывал, отделываясь только официальными
визитами на Пасху и на
Новый год, а к службе относился так небрежно, что постоянно получал выговоры в приказах и жестокие разносы на ученьях.
Когда
новые постояльцы поселились у Миропы Дмитриевны, она в ближайшее воскресенье не преминула зайти к ним с
визитом в костюме весьма франтоватом: волосы на ее висках были, сколько только возможно, опущены низко; бархатная черная шляпка с длинными и высоко приподнятыми полями и с тульей несколько набекрень принадлежала к самым модным, называемым тогда шляпками Изабеллины; платье мериносовое, голубого цвета, имело надутые, как пузыри, рукава; стан Миропы Дмитриевны перетягивал шелковый кушак с серебряной пряжкой напереди, и, сверх того, от всей особы ее веяло благоуханием мусатовской помады и духов амбре.
— Слушаю-с, — проговорил Калинович и ушел. Приятная улыбка, которая оживляла лицо его в продолжение всего
визита, мгновенно исчезла, когда он сел в экипаж; ему хотелось хоть бы пьяным напиться до бесчувствия, чтоб только не видеть и не понимать, что вокруг него происходило. Дома, как нарочно, вышла ему навстречу Полина в
новом ваточном платье для гулянья и спрашивала: «Хороша ли она?»
В двенадцать часов Калинович, переодевшись из мундира в черный фрак, в черный атласный шарф и черный бархатный жилет и надев сверх всего
новое пальто, вышел, чтоб отправиться делать
визиты, но, увидев присланный ему экипаж, попятился назад: лошадь, о которой Петр Михайлыч так лестно отзывался, конечно, была, благодаря неусыпному вниманию Палагеи Евграфовны, очень раскормленная; но огромная, жирная голова, отвислые уши, толстые, мохнатые ноги ясно свидетельствовали о ее солидном возрасте, сырой комплекции и кротком нраве.
Не ограничиваясь этим, губернаторша, забыв на этот раз свою гордость, отплатила на другой же день
визит Полине, пила у ней также кофе и просидела часа три, а потом везде начала говорить, что
новая вице-губернаторша хоть и нехороша собой, но чрезвычайно милая женщина.
Князь поцеловал у ней за это руку. Она взглянула на тюрик с конфектами: он ей подал весь и ушел. В уме его родилось
новое предположение. Слышав, по городской молве, об отношениях Калиновича к Настеньке, он хотел взглянуть собственными глазами и убедиться, в какой мере это было справедливо. Присмотревшись в последний
визит к Калиновичу, он верил и не верил этому слуху. Все это князь в тонких намеках объяснил Полине и прибавил, что очень было бы недурно пригласить Годневых на вечер.
Все эти рассказы еще более возвышали в глазах Палагеи Евграфовны
нового смотрителя, который, в свою очередь, после его не совсем удачных
визитов по чиновникам, решился, кажется, лучше присмотреться к самому городу и познакомиться с его окрестностями.
— Ларжан, — сказал он глубокомысленно, предупреждая барина о значении
визита хорунжего. Вслед затем сам хорунжий в
новой черкеске, с офицерскими погонами на плечах, в чищеных сапогах, — редкость у казаков, — с улыбкой на лице, раскачиваясь, вошел в комнату и поздравил с приездом.
Такое восклицание вырвалось у княжны Людмилы Васильевны Полторацкой при виде стоявшего в ее будуаре
нового роскошного букета из белых роз. Агаша поставила его в большую вазу на столике около кушетки, так как букет принесли в то время, когда княжны не было дома. Она сделала в этот день довольно много
визитов с затаенною мыслью узнать что-нибудь о происшедшем столкновении между графом Свиридовым и князем Луговым.
Княжна начинала свой оригинальный ночной день с этого позднего вечера, когда Петербург наполовину уже спал, а предместье покоилось сном непробудным, в это-то несуразное для других время она принимала
визиты своих друзей. Это, конечно, порождало массу сплетен, не доходивших до злословия лишь только потому, что сама императрица, любившая все оригинальное, с добродушным смехом заметила, узнав о таком образе жизни своей
новой фрейлины...
7-гоапреля. Приехал
новый исправник, пан Чемерницкий, сам мне и
визит сделал. О старой ссоре моей за „много ли это“ и помина не делает.
Это был первый деловой
визит Палтусова по поручению Калакуцкого, довольно тонкого свойства. Подрядчик хотел испытать ловкость своего
нового «агента» и послал его именно сюда. Палтусову было бы крайне неприятно потерпеть неудачу.
В ту минуту, когда Палтусов крикнул:"Подавай!" — голова его осветилась
новой фигурой ярко и отчетливо, и тотчас вспомнил он свой
визит к родственнику Долгушина, к тому"ископаемому", что сидит в птичнике… у него есть деньги. Он, наверно, тайный ростовщик. Но что же предложить ему в залог? Одну половину бумаг? Так это будет тришкин кафтан. Нелепо!
Жизнь свою в уфимском обществе устроила Софья Николавна согласно своему желанию; с приятными для нее людьми она видалась часто, то у себя, то у них; с остальными видалась изредка или считалась церемонными
визитами. Алексея Степаныча и прежде все знали, но издали, а теперь люди, близкие с Софьей Николавной сблизились с ним, полюбили его, и он очень хорошо улаживался в
новом своем положении, то есть в избранном обществе Софьи Николавны.
И действительно, немедленно после обедни, целый город был свидетелем, как «старый» направился с
визитом к «
новому».
Тузенбах(Соленому). Такой вы вздор говорите, надоело вас слушать. (Входя в гостиную.) Забыл сказать. Сегодня у вас с
визитом будет наш
новый батарейный командир Вершинин. (Садится у пианино.)
Когда таким образом Феня оказалась достаточно подготовленной, Алена Евстратьевна приказала братцу Гордею Евстратычу объясниться с ней самому. Девушка ждала этого
визита и со страхом думала о том, что она скажет Гордею Евстратычу. Он пришел к ней бледный, но спокойный и важный, как всегда. Извинившись за старое, он повел степенную и обстоятельную речь, хотя к сказанному уже Аленой Евстратьевной и о. Крискентом трудно было прибавить что-нибудь
новое.
Часто после
визита,
нового знакомства или вечера у нас, где я, внутренне дрожа от страха ошибиться, исполняла должность хозяйки дома, он говаривал: «Ай да девочка! славно! не робей.
Новый гость мог беседовать только с моими родителями, да и то отец, по-видимому, не рад был ни его
визиту, ни говорливости, но мама в этот раз была к нему внимательна…
Услышав о приезде Бешметевых и о случившейся с ними неприятной истории и затем узнав, что деревенские дамы не хотят этой
новой соседке заплатить даже
визита, она начала с того, что во всеуслышание объявила нижеследующее свое решение: «Дама эта поступила дурно, но они не должны ее судить строго, потому что это может случиться со всякой, и потому она Бешметеву примет, сама к ней поедет; а как бы это ни показалось другим, для нее все равно».
Дамы, особенно позначительнее, говорили вслух, что они даже не заплатят
визита, если
новая соседка вздумает приехать к ним.
Отец Андроник с Асклипиодотом раза два наведывались к нам, посидели, выпили, но Мухоедов так упорно отмалчивался все время их
визита, а я настолько не умел поддержать разговора, что они, кажется, поняли, наконец, печальную истину, переглянулись между собой и, вероятно, решили про себя, что у нас что-нибудь «не ладно», поэтому благоразумно воздержались от
новых посещений. Уходя от нас в последний раз, о. Андроник с добродушной улыбкой проговорил...
Он уже знал, что я беседовал с русской публикой об его романах, был также предупрежден и насчет деловой цели моего
визита. Эту часть разговора мы вели без всяких околичностей. Гонкур, действительно, приступил к
новому беллетристическому произведению; но не мог еще даже приблизительно сказать, когда он его окончит. Такие люди, как этот художник-романист, пишут не по нужде, а для своего удовольствия. Очень может быть, что он проработает над
новым романом два-три года. К замыслу романа мы еще вернемся.
Отказаться показалось неловко, да и было совестно, что Василий Петрович забыл отдать
визит старику Солобуеву, а потому, хотя и неохотно, Болдухины решились зайти к
новым посетителям вод, а Наташу отпустили домой с гувернанткой.
7 апреля. Приехал
новый исправник, пан Непокойчицкий, сам мне и
визит сделал. О старой ссоре моей за „много ли это“ и помина не делает.
Тысяча восемьсот восемьдесят четвертого года, января 1-го дня, мы, нижеподписавшиеся, Человечество с одной стороны и
Новый, 1884 год — с другой, заключили между собою договор, по которому: 1) Я, Человечество, обязуюсь встретить и проводить
Новый, 1884 год с шампанским,
визитами, скандалами и протоколами.
С несчастного дня, когда случилось это происшествие, я не видал более ни княгини, ни ее дочери. Я не мог решиться идти поздравить ее с
Новым годом, а только послал узнать о здоровье молодой княжны, но и то большою нерешительностью, чтоб не приняли этого в другую сторону.
Визиты же „кондолеансы“ мне казались совершенно неуместными. Положение было преглупое: вдруг перестать посещать знакомый дом выходило грубостью, явиться туда — тоже казалось некстати.